оксана (velliveye) wrote in ru_nepomn,
оксана
velliveye
ru_nepomn



Мария МАХОВА

НА СМЕРТЬ ДРУГА

     Можно подготовиться к холоду, переезду, даже к переселению народов. Поверить в любое чудо, не удивиться грибам в лесу в январе – бывает. Но осознать уход из жизни людей масштаба Непомнящего – почти невозможно. Это как если ученые объявят, что лета больше не будет, и докажут это. И мы, кивнув, про себя скажем: «Но этого не может быть!..» – и всё равно будем ждать того самого лета, без которого год напряжён и неполон...
      ...Непомнящий никогда не приезжал и не приходил – он всегда «сваливался» на голову, с гитарой, сумкой, с людьми или в одиночестве – он падал из большого пространства «вечного автостопа на русских дорогах» в небольшое пространство моего дома и тут же заваливал его песнями, сюжетами, теориями, опровержениями, какими-то невероятными статьями, книгами и Бог весть чем ещё. Ему совершенно не мешало то, что я, к примеру, мою посуду или кормлю детей, – он брал гитару и начинал петь, не обращая внимания на посторонние шумы, и это могло быть долго, но совершенно не обременительно, потому что он умел не отрывать от дел, а наполнять их смыслом и звуками. Иногда вдруг, вспомнив какого-нибудь философа, он разражался длинной речью, объясняя всё, «от Адама до Потопа», из которой я не запоминала ни слова, лишь только понимая, о чём это, не всегда понимая, к чему...
      ...Однажды Михаил Малыгин шёл утром на свою часовую службу и, уже подходя к крыльцу мастерской, услышал из-за кустов странные звуки – какое-то бормотание под музыкальное сопровождение. Пронзенный странной догадкой, Миша раздвинул кусты. В газоне рос Непомнящий. Он сидел на корточках посреди травы, разложив листы и занавесившись волосами, и перебирал струны гитары. Увидев Мишу, Сашка взглядом пригласил его в газон и начал петь только что рождённую песню сначала...
     Непомнящий обладал редким даром: он никогда не искал творческого состояния, дабы обуздать строптивого Пегаса, – он всегда в нём находился, как блаженный, у которого время сдвинуто немножечко в сторону, – он пребывал в некой параллельности, что выдавало в нём Чудака и Поэта, но никак не городского сумасшедшего или свихнувшегося философа. Нет! Сашка был реальный, живой, такой же, как мы, – только ходил он чуть-чуть выше, смотрел чуть-чуть дальше и думал чуть-чуть больше...
     Как часть Природы, как некое Природное Явление, Непомнящий не мог быть незапоминаем и незаметен, поэтому у людей, когда-либо встречавшихся с ним, он оставлял яркое впечатление и воспоминание. Он раздаривал свой образ, как образа,– везде, где бы ни застревал и о кого бы не споткнулся – не специально,– он был таким по сути. Дружил он «насовсем», как в детстве, а враги, мне думается, если у него и были, то только идеологические,– людей он любил и к их слабостям относился философски, а точнее, никак не относился – он их не замечал.
     Как это часто бывает у людей, единых где-то в одной космической точке, мы познакомились с ним не в моем родном городе, где он учился, а в Старом Осколе на фестивале авторской песни в самом начале 90-х, где я была членом жюри, а Сашка – конкурсантом. Что он тогда пел, я уже не вспомню, но в памяти остался некий образ со спутанными, прилипшими к щекам и лбу длинными волосами и круглым застывшим взглядом. Завораживала интонация, подача и энергетика Непомнящего-автора, откровенная непохожесть на других и абсолютно свой взгляд на мир. (Через несколько лет Непомнящий сам стал членом жюри «Оскольской лиры», ведущим рок-бард мастерской.)
     Мне было близко его состояние постоянного поиска. Поиска себя, смысла, корней, истины – Бога, в конечном счёте. Мы ведь все так или иначе искали и ищем Его. И когда Сашка пел «так что снаряжай собак, брат-якут, мы пойдём искать полюс...», и когда внутренним взором видел, что происходит «в белорусских лесах под кромешными пулями нашей большой партизанской войны»,– он говорил с собой и с нами об этом Вечном Пути, что-то уже навсегда поняв («а лицо у Христа было детское...») и с чем-то навсегда расставаясь, будто почуяв («моя смерть, моя весна...»).
     Про Сашу можно рассказывать очень много, с ним связана масса смешных историй и приключений, и мне действительно трудно писать про него с приставкой «был». Он шёл по пути Воина и Романтика, а ушёл навсегда дорогой мученика – но даже в этом просматривается его единственность, его избранность, его незаменимость.

«У каждой птицы есть свой юг
и свой север.
У каждого неба есть своя земля
и своё подземелье...
У каждого солнца есть своя луна,
а у Бога –
обезьяна,
Но никто не родился слишком поздно,
или слишком рано...»

(Александр Непомнящий)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments